Рома меня умилил вчера. Предложил поиграть с ним в "дочки-матери" - он будет папой, я - мамой, а Алеша - Алешей (больше его все равно никуда не пристроить в такую игру :). Он уезжал на работу, приезжал и спрашивал: "Как ваши дела? Что вы сегодня ели?", потом рассказывал, что ел он, и спрашивал: "Что вам приготовить на ужин?"
А Алешин лексикон пополнился словами "на", "дай" и "мама".
Пока Рома был дома, он научил Алешу кидать камни в речку. И теперь, когда мы снова с ним вдвоем, он бежит именно на речку. На ста метрах пути от отвлекается всего раза три, но с пути не сворачивает. Сегодня он на речке долго радовался уткам - они и ныряли, и плавали, и крыльями махали.
Рома продолжает поднимать философские вопросы. Сегодня рассуждал, что все умрут, и, хоть и не хочется, а делать нечего. И сказал, что умереть - это навсегда. Поговорили и про похороны, и про воспоминания. Мне обсужать такие вещи оказалось почему-то проще, чем про войну.
А Алешин лексикон пополнился словами "на", "дай" и "мама".
Пока Рома был дома, он научил Алешу кидать камни в речку. И теперь, когда мы снова с ним вдвоем, он бежит именно на речку. На ста метрах пути от отвлекается всего раза три, но с пути не сворачивает. Сегодня он на речке долго радовался уткам - они и ныряли, и плавали, и крыльями махали.
Рома продолжает поднимать философские вопросы. Сегодня рассуждал, что все умрут, и, хоть и не хочется, а делать нечего. И сказал, что умереть - это навсегда. Поговорили и про похороны, и про воспоминания. Мне обсужать такие вещи оказалось почему-то проще, чем про войну.